ТИПОГРАФИКА

Черные буквы-2 или Как это делается в России

Всплеск интереса к готическим шрифтам, в ответ на который была опубликована статья «Черные буквы» , закономерно приводит к разговору о кириллических версиях готики.

Всплеск интереса к готическим шрифтам, в ответ на который была опубликована статья «Черные буквы» (Publish, № 2, 2002 г.), закономерно приводит к разговору о кириллических версиях готики.

Так повелось в последнее время, что любой интересный шрифт мы легко примеряем к кириллице, не задумываясь, а есть ли вообще на то основания. Сложилась система, при которой наши ведущие шрифтовые дизайнеры в первую очередь занимаются «кириллизацией» западных шрифтов. И мы, сами того не замечая, так уже к этому привыкли, что все шрифтовые наработки мира представляются нам сырьем для производства кириллических версий.

Может быть, в целом оно и неплохо. Но в применении к шрифтовой готике есть справедливое замечание: с исторической точки зрения кириллическая фрактура или текстура — абсурд. В России есть собственные «черные буквы» — устав и полуустав. Возникший в XI в. устав происходит непосредственно от греческого унциала. Полуустав — появившееся после середины XIV в. более свободное, легкое и быстрое письмо с небольшим наклоном. Именно оно стало основой наборного шрифта первопечатных книг. Издания, набранные полууставом, имеют характерный вид средневековой книги: черным, насыщенным, очень декоративным узором выглядит текст, заполняющий страницы. В структуре и судьбе устава и полуустава есть немало параллелей с европейскими готическими шрифтами. Как и в случае западного шрифта, художнику, создающему или использующему старославянский шрифт, не стоит забывать о его особенностях.

Как известно, старославянская азбука значительно отличается от современной. Письменность, созданная во второй половине IX в. братьями Кириллом и Мефодием, была основана на 43 буквах. Некоторые пришли из греческого языка и хорошо известны математикам: «кси», «пси», «омега», «тэта» (в кириллическом алфавите — «фита»), «дзета» (известная на Руси как «земля»), «ипсилон» («ижица») и «йота». Другие вымершие буквы соответствовали звукам, которые были когда-то в праславянском языке, но постепенно исчезли. «Юс малый» обозначал носовое «э», «юс малый йотированный» — звук «йэн», «юс большой» — носовое «о», а «юс большой йотированный» — звук «йон». Этих звуков не стало в русской речи уже к XI в., но буквы, несколько изменив свой смысл, еще долго сохранялись в письменном языке.

С развитием полууставного письма в кириллице появилось множество надстрочных знаков — ударений, знаков придыхания, буквенных сокращений. Первые наборные шрифты наследовали все это от рукописной традиции, в которой лигатуры и сокращения возникали и варьировались самым непринужденным образом. Про древнейшие рукописные книжные памятники можно сказать, что каждый из них имеет собственный набор знаков.

К началу XVIII в. в русском алфавите было уже 45 букв. В результате петровской реформы их осталось 38: исчезли греческие «омега» и «пси», буквы «юс большой» и «юс малый», а также производные от «омеги» лигатуры «от» и «ос». Вместо «е открытого» была введена современная буква «э», а современная «я» — вместо буквы «йа». Тогда же были введены европейские (арабские) минускульные цифры, заменившие принятое ранее обозначение чисел буквами (славянскую цифирь). В первопечатных книгах не было современных знаков препинания и пробелов между словами, а прописные буквы применялись только в начале абзацев. Кроме этого, при переходе к гражданскому шрифту были отменены практиковавшиеся ранее надстрочные знаки и знаки сокращений (титла).

Допетровская русская книга не знала такого понятия, как курсив (его не было и в европейских готических шрифтах). Ведь это только с момента петровской реформы привычное сейчас слово «антиква» стало применимо к кириллице!

В 1735 г., согласно постановлению Академии наук, из алфавита была исключена буква «кси» (вместе с «ижицей», которую позже восстановили), а в 1738 г. — «йота». Но появилась буква «й», а последней, в конце XVIII в., с легкой руки Н. М. Карамзина в кириллическую грамоту проникла буква «ё». Только над нею и расставляются точки в России с тех пор, как через двести лет после Петра I накатила новая волна революционных перемен. Тогда кириллица лишилась еще нескольких знаков, и алфавит стал таким, каким мы пользуемся сейчас.

Петровская реформа направила развитие кириллического шрифта в русло антиквы, а прежнее — полуустав — после реформы почти пере-сохло. Судьба европейского готического шрифта, спокойно работавшего в Германии до середины XX столетия, не была такой драматичной. До самой Октябрьской революции наборный полуустав в России существовал, но уже без активного развития, как бы в заповеднике. Он сохранялся в виде шрифтов Синодальной типографии, которыми издавалась определенная богослужебная литература.

Мы можем видеть эти шрифты в дошедших до нас изданиях из семейных библиотек — добротные, читаемые не только в крупных, но и в мелких кеглях, вполне пригодные для набора больших объемов слитного текста. Многие знаки симметричны, все — устойчивы; в них еще чувствуется прошедшая сквозь века (от греческого унциала и затем устава) неспешность, основательность и монументальность. Конечно, это не тот полуустав, которым писали в XIV в. Технология накладывает на шрифт свой отпечаток и свои ограничения. И все же к началу XX столетия российскими словолитчиками было создано немало шрифтов, которые были бы сейчас отнесены к группе старорусских и о которых современный потребитель абсолютно ничего не знает.

Несколько особняком в группе старославянских шрифтов стоит вязь — особый вид декоративного письма, сложное сплетение букв, нередко имеющих общие вертикальные мачты. Вязь появилась еще в греческой и византийской книге, но наибольшего расцвета достигла именно в России. Строго говоря, это не шрифт. Точное воссоздание вязи в виде шрифта едва ли возможно — да и какой смысл? Строчки вязи писались от руки, обычно киноварью и образовывали слитную полосу сложного прихотливого орнамента. Читабельность здесь была далеко не первой задачей. Тем не менее вязь послужила (и еще послужит) основой для изумительно красивых заголовочных наборных шрифтов.

С рождением формата OpenType технические препятствия на пути устава и полуустава в издательские системы практически исчезли. Теперь вполне возможно с большой степенью исторической точности создать работоспособный шрифт по правилам, действовавшим в древнерусской книге. Однако на смену техническим ограничениям пришли экономические. Разработка полного ансамбля исторических знаков, с учетом всех правил применения, с тщательным и творческим анализом первоисточников и аккуратным переносом на компьютер и формы, и функции — задача чрезвычайно трудоемкая. Простого энтузиазма здесь мало. Это не под силу даже группе очень упорных и талантливых людей. А спрос на исторический славянский шрифт, увы, не таков, чтобы обеспечить подобному проекту достойное финансирование. Перед нами ситуация, отмеченная во многих областях искусства и техники: хорошая вещь (в данном случае шрифт) кажется ненужной ровно до тех пор, покуда у нас ее нет…